Сначала я подумал, что мне послышалось. Ночная тишина в старом доме полна призрачных шорохов и скрипов. Но нет — звук повторился. Тихое, размеренное «кап... кап... кап...». Он доносился явно сверху, из угла спальни. Я ворочался с боку на бок, натягивал одеяло на голову, но навязчивый стук капель пробивался сквозь любые преграды. Он был негромким, но невероятно четким, будто каждая капля падала не на пол, а прямо в мое сознание. В конце концов, я не выдержал. Включив свет на тумбочке, я подошел к тому месту, откуда, как мне казалось, доносился звук. Потолок был сухим. Я провел ладонью по прохладной побелке — ни малейшего намека на влагу. Штукатурка была идеально ровной и абсолютно сухой. Я пожал плечами, списав все на усталость и водопроводные трубы, спрятанные в стенах. Но как только я лег и выключил свет, мерзкое «кап... кап... кап...» возобновилось с прежней настойчивостью. На следующую ночь все повторилось. И на следующую. Я уже не мог нормально спать. Я ставил тазик, хоть и знал, что это бессмысленно — ведь потолок был сухим. Звук падающих в пустую емкость капель отдавался в ушах оглушительным грохотом. Я позвал сантехника, но тот, проверив все трубы, только развел руками. «У вас все сухо, соседи сверху месяц как в отъезде», — сказал он. Я попытался игнорировать. Я пил снотворное, но оно заглушало все, кроме этого звука. Он стал фоном моей жизни, он преследовал меня даже днем, в городском шуме. А однажды ночью, в очередной попытке найти источник, я замер у стены и наконец понял. Звук доносился не сверху. Он шел изнутри. Изнутри моей собственной головы. И в тот же миг я почувствовал, как по моей щеке, из уголка глаза, медленно скатывается и падает в темноту первая, теплая и соленая, капля.