Я получил эту настольную лампу в наследство от дяди-антиквара. Старинная, бронзовая, с зелёным абажуром. Она прекрасно вписалась в мой кабинет. Впервые я заметил нечто странное через неделю. Задев лампу случайно рукой, я почувствовал, что она тёплая. Я проверил — она была выключена из розетки. Я списал это на остаточное тепло или на то, что она весь день стояла на солнце.

 

Но на следующий день лампа снова была тёплой. Более того, её температура была постоянной — приятное, ровное тепло, как от живого тела. Я начал экспериментировать. Оставлял её в чулане на сутки — она оставалась тёплой. Выносил на балкон в мороз — через час она снова излучала тепло.

 

Вчера всё изменилось. Поздно вечером, работая за компьютером, я увидел, как лампа замигала. Мягкий, золотистый свет пульсировал в такт моему дыханию. Я не касался выключателя. Я потянулся к шнуру и отпрянул — он был холодным, а сама лампа продолжала излучать тепло. Из-под абажура послышался тихий шепот, похожий на шорох старых страниц: «Наконец-то ты меня нашёл».

 

Сегодня утром я обнаружил, что лампа переместилась. Она стояла не на своём месте, а рядом с моей кроватью. Абажур был повёрнут к подушке, будто кто-то смотрел на меня, пока я спал. Я решил избавиться от неё. Отнёс в гараж, запер. Вернувшись в кабинет, я увидел её на своём месте. Она была ещё теплее, почти горячей.

 

Сейчас я пишу это, а лампа стоит напротив. Её свет теперь горит постоянно, даже без подключения к сети. Тепло, исходящее от неё, стало проникающим, оно согревает не кожу, а что-то внутри. Я начинаю забывать, какая температура у других предметов. Всё кажется холодным по сравнению с ней. Я ловлю себя на мысли, что тянусь к ней, как к камину зимой. Её шепот стал громче: «Скоро мы согреемся вместе. Навсегда». И я понимаю, что не хочу избавляться от неё. Я хочу этого тепла. Даже если платой за него станет всё остальное.