В три часа семь минут ночи я проснулся от звуков. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Я подкрался к двери и заглянул внутрь. Телевизор был включён. На экране, залитом помехами, показывали чёрно-белое изображение пустой детской комнаты. Камера была установлена где-то под потолком. Я не понимал, что это за трансляция. Пульт лежал рядом, и я снова нажал «0». Экран погас.

 

На следующую ночь история повторилась. Ровно в 3:07 телевизор включился сам. Снова та же комната, но теперь в ней появилась детская кроватка. Я вглядывался в экран, пытаясь разглядеть детали. И тогда я увидел: в кроватке что-то шевельнулось. Маленькая тёмная голова. Рука, схватившаяся за прутья. Я снова выключил телевизор.

 

С каждым днём картина на экране менялась. Ребёнок в кроватке подрастал. Он уже сидел, потом стоял, держась за прутья. Он никогда не плакал, только смотрел прямо перед собой. Прямо в камеру. Прямо на меня. Я перестал спать по ночам, я боялся этого экрана. Вчера ребёнок впервые вышел из кроватки. Он подошёл к стене и начал что-то рисовать на обоях. Сегодня ночью я с ужасом ждал 3:07. Телевизор включился. Комната была пуста. Камера неподвижно показывала пустую кроватку и стену с детским рисунком. Я присмотрелся. На стене был нарисован человек. Человек, сидящий в кресле и смотрящий на экран. Это был я.

 

Я бросился к телевизору, чтобы выдернуть шнур, но споткнулся о ковёр. Когда я поднял голову, на экране снова появился тот ребёнок. Теперь он стоял прямо перед камерой, его лицо занимало весь экран. Он улыбнулся. И медленно поднял руку, показывая пальцем на что-то за моей спиной. Я обернулся. Никого не было. Когда я снова посмотрел на экран, он был пуст. Но сейчас, печатая это, я слышу за спиной тихое дыхание. И детский смех. И знаю, что сегодня ночью телевизор не включится. Потому что шоу уже вышло из экрана.