Я проводил стандартный расклад «Кельтский крест» по книге с грифом «Том 353». В центре, на позиции «Суть ситуации», легла Десятка Пентаклей — карта богатого наследия, семьи, прочного фундамента. Я обрадовался: вот-вот должен был решиться вопрос с наследством старого дома моей бабушки. Но карты, окружавшие ее, вступили в чудовищный диссонанс. Прямо над Десяткой Пентаклей легла Пятерка Мечей (предательство, поражение). Снизу — Призрак (карты, которой нет в классической колоде, с изображением силуэта в дверном проеме). Слева — Башня. Справа — Дьявол. Книга толкований для тома 352 предупреждала: «Сочетание 10П + 5М + Призрак + Башня + Дьявол — не расклад. Это диагноз. Наследие отравлено».

 

На следующее утро позвонил адвокат. Дело о наследстве, которое казалось формальностью, осложнилось. Объявился дальний родственник, о котором никто не слышал, с иском о незаконном завладении. Пятерка Мечей. В тот же день я поехал осмотреть дом. С виду — крепкий, родовое гнездо. Но когда я переступил порог, меня охватил беспричинный, животный ужас. В длинном коридоре, в тусклом свете, мне показалось, что в дальнем конце на мгновение замер чей-то силуэт. Призрак. Я бросился бежать, споткнулся о складку старого ковра и рухнул, ударившись головой о батарею. Башня — внезапный удар, крах планов.

 

Вечером, разбирая старые документы, я нашел дневник прадеда. В нем, в записи от 1937 года, было описано, как он «упрочил благосостояние семьи», донеся на соседа-купца и получив его дом. То есть наш дом. Наследие было построено на предательстве и чужой крови. Дьявол — искушение, порочный круг, договор с темной стороной.

 

Но самое страшное началось потом. Десятка Пентаклей — это еще и карта рода, предков. Теперь, зная правду, я начал их чувствовать. Не как благословение, а как тяжелую, давящую присутствие. По ночам в доме слышались шаги, не мои. В зеркалах в коридоре я видел отражения других лиц — суровых, незнакомых. Они молча смотрели на меня, требуя чего-то. Я унаследовал не стены. Я унаследовал их вину. Их неупокоенность.

 

Книга том 353 давала лишь один комментарий к такому сочетанию: «Наследник становится звеном в цепи. Чтобы разорвать ее, нужно отказаться от наследства или принести новую жертву для упрочения фундамента». Вторая часть фразы была зачеркнута кем-то дрожащей рукой, а на полях написано: «ОНО НЕ ДАСТ ОТКАЗАТЬСЯ».

 

«Оно» — это дом. Это само наследие. Когда я попытался официально отказаться в пользу того самого родственника, со мной начали происходить несчастные случаи. Падающие кирпичи со стороны дома, внезапно отказавшие тормоза в машине, когда я уезжал от нотариуса. Система, запущенная прадедом, защищала себя. Она требовала продолжения. Новую жертву для удобрения почвы, на которой стоял этот проклятый фундамент.

 

Сейчас я пишу это, запершись в самой дальней комнате. Я слышу, как по коридору медленно и влажно шаркают ноги. Их несколько. Они идут проверять своего нового наследника. Том 353 лежит раскрытым. На последней странице, где должно быть пустое место для записей, уже аккуратно вписаны мои имя и дата рождения. А ниже — чистая строка. Для следующего имени. Для моего сына. Или для той жертвы, которую я принесу, чтобы отсрочить свой конец. Десятка Пентаклей мерцает при свече, и золото на ней выглядит как старая, засохшая кровь. Наследие ждет. И оно никогда не отпустит своих детей.