Я купил колоду у слепого старика на рынке. На черной шкатулке был выгравирован номер — 354. «Классический расклад, — сказал он, — прошлое, настоящее, будущее. Но только один раз. Больше эта колода не ответит». Я посмеялся. Дома, в полночь, я тасовал тяжелые, пахнущие ладаном карты. Задал мысленный вопрос: «Кто я?». Вытащил три.

 

Прошлое: Повешенный. Но на карте был не символ, а фотография. Старая, потрескавшаяся. На ней висел мой отец. В точности как в том кошмаре из моего детства, который я всегда считал вымыслом. Я никогда никому не рассказывал об этом образе. На обороте карты: «Индекс памяти: 118 из 354».

 

Настоящее: Башня. И снова фото. Мой офисный центр, снятый с того самого ракурса, с которого я наблюдал за пожаром месяц назад. Я был уверен, что ни у кого не было такого кадра, потому что я стоял на крыше соседнего здания, один. В окне горящего этажа было видно силуэт. Мой силуэт. На обороте: «Индекс реальности: 237 из 354».

 

Я дрожащей рукой перевернул третью карту. Будущее: Шут. На ней не было изображения. Только зеркальная фольга. Я увидел свое отражение. Оно улыбнулось мне и подмигнуло. Затем поднесло к губам палец в немом жесте «тише». И растворилось, оставив на карте лишь надпись: «Индекс вероятности: 354 из 354. Инкубация завершена».

 

В ту же ночь начались коррекции. Первой исчезла татуировка на моем плече — я был уверен, что сделал ее в восемнадцать. Но на старых фото ее не было. Вместо нее был шрам, о котором я не помнил. Затем «всплыло» воспоминание, как я разбил нос в школе. Тело подтвердило — переносица была сломана. Но я всегда думал, что у меня идеальный нос. Прошлое переписывалось, подстраиваясь под карту «Повешенный». Настоящее тоже искривилось. Коллеги стали ссылаться на совещания, которых не было. На телефоне появлялись смс-переписки с незнакомыми номерами, где я был активным участником. Реальность догоняла карту «Башня».

 

Я понял ужасную механику. Колода под номером 354 — не предсказатель. Это редактор. Она не показывает судьбу — она ее создает, перекраивая прошлое и настоящее, чтобы они сошлись на заданном будущем. «Шут» — это не я. Это то, во что я превращусь, когда процесс завершится. Когда все 354 индекса будут синхронизированы.

 

Я пытался сжечь карты. Они не горели. Выбросить — они возвращались в почтовый ящик. А индекс на обороте «Шута» начал уменьшаться. 353… 352… С каждым числом я терял какое-то свое, настоящее воспоминание, замещая его новым, «правильным». Я забыл лицо первой учительницы, но теперь помню в деталях, как отец учил меня вязать петлю для виселицы. Этого не было! Но теперь было.

 

Сейчас на зеркальной поверхности карты «Шут» я вижу уже не свое отражение. Я вижу того, кем становлюсь. Веселого, безумного, свободного от правды. Он ждет, когда индекс дойдет до единицы. А потом до нуля. Когда индекс станет нулевым, исчезну я. Останется он. И колода обнулится, сменив номер на 353, чтобы начать редактировать жизнь следующего хозяина. Я пишу это, чтобы зафиксировать хоть что-то настоящее. Но я чувствую, как буквы начинают расплываться на бумаге. Скоро и этой записи не будет. Останется только улыбка Шута и ощущение ветра под ногами на краю пропасти, которой в моем прошлом никогда не существовало.