Всё началось в прошлую субботу. Ровно в полночь раздался чёткий, сухой стук в дверь. Не звонок, а именно стук — будто кто-то бил по дереву костяшками пальцев. Три раза, затем пауза, и снова три раза. Я выглянул в глазок — в коридоре никого не было. Списал на хулиганов.

 

Но следующей ночью всё повторилось. Снова три стука, пауза, три стука. Я резко распахнул дверь — пусто. Однако на дереве остались вмятины, будто его били чем-то твёрдым. Я провёл пальцем по этим отметинам — они были холодными, как лёд.

 

Вчера стук изменился. Три удара, пауза, и два удара. Я снова подбежал к двери, но на этот раз заметил нечто странное. Верхний дверной глазок был залеплен чем-то тёмным, будто с другой стороны к нему прижали палец. Я попытался прочистить его — бесполезно.

 

Сегодня ночью я не лёг спать. Я ждал. Ровно в полночь раздались три стука. Пауза. Два стука. Я молчал. Тогда стук повторился — настойчивее, громче. Я подкрался к двери и медленно наклонился к залепленному глазку. И тут тёмное пятно исчезло. Я увидел другой глаз, прижатый к стеклу снаружи. Он был молочно-белым, без зрачка.

 

Я отпрянул. Стук превратился в яростный барабанный бой. Вся дверь ходуном ходила. Вдруг всё стихло. Тишина. Я услышал скрип — кто-то медленно провёл чем-то по дереву снаружи. Я посмотрел в замочную скважину и увидел палец — длинный, бледный, с жёлтым ногтем. Он задержался в поле зрения, а потом медленно отодвинулся.

 

Сейчас я сижу в дальней комнате. Стук прекратился. Но я слышу другой звук — тихое поскребывание в замочной скважине. Будто кто-то пытается вставить в неё ключ. Или что-то похожее на ключ. Я знаю, скоро он подберёт отмычку. И тогда дверь откроется. А за ней окажется то, что стучит костяшками по дереву. И, наверное, по чему-то ещё.