Сначала я думал, что это дом осел или мыши в стенах. Тихий, едва слышный шорох, похожий на то, как кто-то водит пальцами по дереву. Но звук всегда доносился строго из старого гардероба в спальне, и всегда — с внутренней стороны дверцы. Я проверял — шкаф был пуст, если не считать висящей одежды и сложенных на полках вещей.

 

Шорох учащался. Теперь он раздавался каждую ночь, всегда в одно и то же время — ровно в 3:04. Он стал громче, отчетливее. Это действительно были пальцы — я слышал, как они скребутся, царапают дерево изнутри, будто пытаются прочувствовать текстуру или найти щель.

 

Вчера я не выдержал. Я приложил ухо к дверце, чтобы точнее определить место. И в этот момент шорох прекратился. Воцарилась полная тишина. А потом, прямо с другой стороны тонкой деревянной панели, раздался тихий, сиплый шепот: «Впусти меня». Я отпрянул так сильно, что упал.

 

Сегодня я поставил в комнате диктофон. Когда я прослушал запись, то помимо шепота и скребни, я услышал другой звук — тихий, прерывичный плач. Детский плач. И под него — те самые пальцы, которые выстукивали по дереву незамысловатую, жуткую мелодию.

 

Сейчас снова почти три ночи. Я не сплю. Я смотрю на шкаф. Я только что заметил, что на идеально гладкой темной поверхности дерева с внешней стороны проступили пять маленьких вмятин — будто кто-то с силой уперся изнутри ладонью в дверцу. Я пишу эти слова, и шорох начинается снова. Но теперь он не царапает. Он скребет. Ясно слышно, как что-то старается проделать дыру в дереве. Оно уже не просит впустить. Оно выходит само.