Он появился в моей жизни, как и обещала карта Паж Пентаклей в раскладе на отношения: новое, многообещающее знакомство, инвестиция чувств, обучение любви. Его звали Артем. Он был моложе, смотрел на меня с обожанием ученика и принес с собой атмосферу весеннего сада — чистую, полную роста. И подарки. Он дарил мне монетки странной чеканки, старинные пуговицы, отполированные морем стеклышки. «Это мои пентакли, — говорил он. — Каждый — это часть моего мира, который я дарю тебе». Я умилялась. Нумерацию на обороте — едва заметную гравировку «355» — я списала на его чудачество.

 

Первые трещины появились, когда я решила расхламить коробку с его дарами. Я попыталась выбросить потрескавшуюся глиняную табличку. В ту же ночь я проснулась от ощущения, что кто-то сидит на груди. В темноте маячил силуэт Артема. «Ты не должна была этого делать, — прозвучал его голос, но губы не шевелились. — Это дар. Он должен быть принят. Все 355». На утро на моей ладони, как будто я долго сжимала ту табличку, был выжжен ее рельеф.

 

Я стала замечать, что вещи, которые он мне дарил, не просто лежат. Они занимают позиции. Монетка всегда оказывалась в центре обеденного стола, пуговица — под моей подушкой. Если я убирала их в шкатулку, они возвращались на свои места. Как будто квартира превращалась в ритуальный круг, а его дары — в разметку. Артем же становился все бледнее, прозрачнее. Он словно вкладывал в эти пентакли не символы, а кусочки собственной субстанции. «Я учусь быть с тобой, — шептал он. — Чтобы стать цельным. Мне нужно якоряться».

 

Пик ужаса наступил, когда я нашла его дневник. Не буквы, а схемы. На одной из страниц был схематичный рисунок моей квартиры, где каждый подарок был отмечен точкой. В центре, на месте моей кровати, стояла надпись: «Сосуд. Инкубация. Этап 355 из 355». В дневнике подробно описывался «протокол инвестиции»: Паж вкладывает все свои ценности (эмоциональные, физические, духовные) в избранный объект. Когда инвестиция завершена, объект становится новым телом для Пажа. А старое, истощенное, утилизируется.

 

Теперь я понимаю. Паж Пентаклей — не милый ученик. Это паразитирующая сущность, которая инвестирует себя, чтобы захватить. Его подарки — это якоря. Каждый закрепляет его присутствие в моей реальности, вытесняя меня самой. Я чувствую, как мои воспоминания становятся тусклыми, а его — яркими. Я забываю, где работала до встречи с ним, но прекрасно помню, как он в детстве нашел свою первую монетку.

 

Он сейчас спит на диване. Его тело почти невесомо, как пустая шелуха. В углу комнаты, сложенные в пирамидку, лежат 354 подарка. Они тихо позванивают на одном тоне. Не хватает последнего, 355-го. И я знаю, что это. Он сказал это сегодня утром, целуя меня в лоб своими безжизненными губами: «Самый ценный пентакль — это твое согласие. Твое „да“ навсегда. Тогда круг замкнется». Он ждет. А я смотрю на свои руки и вижу, как кожа на кончиках пальцев начинает медленно, необратимо темнеть и твердеть, превращаясь в холодную, полированную поверхность металла. Скоро я стану его последней, совершенной монеткой. И где-то появится новый Паж, с номером 1, ища, кому бы подарить свою первую безделушку.