Конверт лежал на моём столе, когда я вернулся домой. Без марки, без адреса, только моё имя, написанное знакомым почерком, от которого заныла давно забытая рана. Внутри — единственный лист. Всего две строчки: «Ты просил забыть. Я не могу».

 

Я бы отмахнулся, списал на чью-то глупую шутку, если бы не почерк. Это был её почерк. Марии. Мы расстались пять лет назад, и последнее, что я сказал ей, умоляя вернуть покой: «Забудь меня. Пожалуйста, просто забудь, что я существовал».

 

С тех пор начались звонки. Молчание в трубке, а на заднем фоне — едва слышное, прерывистое дыхание. Однажды я расслышал шёпот: «Не могу...» Я менял номера, но звонки находили меня везде. Они прекращались, только если я шептал в трубку её имя.

 

Вчера я нашёл на тумбочке у кровати её старый браслет — ту самую серебряную цепочку, которую я подарил ей на первом свидании. Я выбросил его в мусорный бак на улице. Сегодня утром браслет лежал на моей подушке, а от него пахло её духами — нежным ароматом жасмина, который я когда-то так любил.

 

Сегодня ночью я проснулся от звуков на кухне. Я вышел и замер. За столом сидела она. Такая же, как пять лет назад, в том самом синем платье. Но когда она повернулась, я увидел, что её глаза пусты, а кожа неестественно бледна, будто вылеплена из воска.

 

«Ты просил забыть, — её голос был ровным и безжизненным. — Но я умерла в день нашего расставания. Мёртвые не могут забыть. Они могут только помнить. И ждать». Она протянула ко мне руку. «Теперь твоя очередь помнить. Вечно».

 

Я очнулся в пустой квартире. На столе снова лежало письмо. Теперь с новой фразой: «Скоро ты поймёшь, что значит не забывать». Я подошёл к зеркалу и увидел, как мои глаза становятся такими же пустыми, как её. Я начинаю забывать запах кофе, вкус шоколада, ощущение солнечного тепла на коже. Но каждую деталь её лица, каждый звук её голоса я помню с абсолютной, леденящей душу ясностью. Она заменяет мои воспоминания своими. И скоро от меня ничего не останется, кроме вечной памяти о ней.