Спор с профессором Василевским достиг точки кипения. Его теория о «споровом заражении» против моей гипотезы о «копии» — этот вопрос перестал быть чисто академическим. Чтобы поставить точку, мы решились на шаг, за который нас могут сгноить в тюрьме, если узнают. Вскрытие живого объекта №2. Того самого, что был взят в феврале. Этично? Нет. Необходимо? Более чем.

Объект не реагировал на любые седативы. Это не животное, не человек — его бодрствование было неестественным, маниакальным. Этот факт стал нашим слабым оправданием, когда пила коснулась «кожи». Не было крови. Не было привычной анатомии: ни мышц, ни сосудов, ни костей в привычном понимании. Вместо них — плотная, серая, однородная масса, холодная и податливая, словно специфический пластилин.

Василевский ахнул. Его теория рухнула в тот же миг. Это не мутировавший человек, прошедший «точку невозврата». Перед нами была принципиально иная форма существования. Мимик контур Коллективный разум. Каждая спора — не болезнь, а клетка единого организма, а «мимик» — его временная, целевая проекция. Как муравейник, управляемый волей матки, так и эта серая субстанция управляется извне, телепатически или как-то иначе, создавая пугающе точную человеческую симулякру.

Самое поразительное — слаженность. Каждая молекула этой массы работает на общую цель: имитацию. Она не думает, она исполняет заложенную программу «контура» с жуткой, безупречной точностью. Мы смотрели не на больное существо, а на идеальную биомашину, инструмент для проникновения.