Я живу на последнем этаже. Наверху только чердак, заброшенный лет тридцать назад. Поэтому, когда вчера на потолке в гостиной появилось мокрое пятно, я удивился. Сегодня утром с пятна упала первая капля. Она была тёплой и маслянистой, оставив на полу липкий след. Я поднялся на чердак. Дверь скрипела, внутри пахло пылью и тлением. Никаких следов протечки, пол сухой. Я вернулся вниз, и новая капля упала мне прямо на лоб.

 

К вечеру капли участились. Они стекали по стенам, оставляя за собой блестящие дорожки. Я подставил таз, но жидкость была какой-то густой, она плохо стекала, будто живая. Ночью я проснулся от звука — с потолка что-то капало в таз, но звук был странным, не водяным. Это был тихий шепот. Я подошёл ближе и замер. Каждая падающая капля отчётливо шептала моё имя.

 

Сегодня утром я вызвал рабочих. Они вскрыли потолок. За гипсокартоном не было ни труб, ни следов воды. Там висели сотни маленьких, полупрозрачных мешочков, наполненных тёмной жидкостью. Они пульсировали, будто живые, и по мере пульсации с них падали капли. Один мешочек лопнул, и на меня брызнула тёплая жидкость. На языке у меня возник вкус крови и медной монеты.

 

Сейчас я сижу в гостиной и смотрю на новый потолок. Он снова покрыт этими каплями. Они растут, как грибы после дождя. Иногда в них проступают лица — искажённые, страдающие. Я узнаю в них людей, которых когда-то знал. А вчерашние капли на полу уже не испаряются. Они собираются в лужицы и медленно ползут ко мне, оставляя за собой липкие следы. Сегодня ночью я услышал новый звук. Это не капли. Это тихий плач. Он доносится сверху. И я знаю, что скоро потолок не выдержит. Не выдержит тяжести того, что наверху.