Мы купили видеоняню, когда переехали в новую квартиру. Старая, б/у, но надёжная — так сказал продавец. В первую же ночь я услышал шепот. Тихий, едва различимый: «Пора вставать». Я списал это на помехи. Но на экране малыш крепко спал.

 

Шёпот повторялся каждую ночь. Все та же фраза: «Пора вставать». Он звучал всё ближе, настойчивее. Я повысил чувствительность микрофона. На записи был только ровный звук дыхания сына и этот проклятый шёпот.

 

Вчера ночью я наконец разобрал слова. Это был не просто шепот. Это был мой собственный голос, но искажённый, будто пропущенный через старый фильтр. «Пора вставать, папа». Я похолодел. Я никогда не называл себя папой в присутствии сына — он ещё слишком мал.

 

Сегодня я оставил камеру включенной и лег спать. В три часа ночи я проснулся от того же шепота, но на этот раз он доносился не из приёмника, а из угла комнаты. Я включил свет. В углу, прислонившись к стене, стояла видеоняня. Её объектив был направлен на меня. А на экране я увидел своё спящее лицо. И тогда из динамика раздался мой собственный, но теперь уже совершенно чёткий голос: «Пора вставать. Твоя очередь спать вечно».

 

Сейчас я смотрю на экран приёмника. Там, в кроватке, лежит ребёнок. Но это не мой сын. Это я. Тот, кем я был тридцать лет назад. А за спиной у себя я слышу тихие шаги. И детский смех. Мой сын смеётся с кем-то в гостиной. С тем, кто теперь носит моё лицо. Я подхожу к двери и вижу их: моего сына и... меня. Взрослого. Тот поднимает голову и улыбается мне. «Не волнуйся, — говорит он моим голосом. — Я буду хорошим отцом. Лучше, чем ты».

 

Дверь в детскую медленно закрывается. Я остаюсь один в темноте. А из видеоняни доносится шепот: «Спи. Спи вечно». И я чувствую, как моё тело становится легче. Как будто я и правда засыпаю. Навсегда.