Я разбирал старые вещи на чердаке, когда нашёл потрёпанный альбом с детскими фотографиями. На одной из них я узнал себя — лет шести, в полосатой футболке, которую ненавидел, но мама заставляла носить. Я сидел на качелях во дворе нашего старого дома и широко улыбался. Но оторвать взгляд от снимка я не мог, потому что рядом со мной, на второй качели, сидел другой мальчик. Незнакомый. Тёмные волосы, слишком бледное лицо и тёмные, почти чёрные глаза. Его рука лежала на моём плече, будто мы были лучшими друзьями. Я не просто не помнил этого мальчика — я был уверен, что никогда его не видел.

 

Я позвонил маме, описал фотографию. В трубке воцарилась тишина, а потом она тихо сказала: «Ох, сынок... Я думала, ты никогда не найдёшь эти снимки». Оказалось, в детстве у меня был «воображаемый друг» по имени Антон. Я рассказывал о нём каждый день, так реалистично, что родители даже водили меня к психологу. Со временем я перестал о нём говорить, и все забыли. Но на фотографиях он появлялся. Мама сказала, что всегда прятала эти снимки, потому что её пугало его выражение лица — слишком взрослое для ребёнка.

 

Вернувшись к альбому, я снова взглянул на фото. И тут меня осенило — наш двор был снесён двадцать лет назад, а качели на снимке были новыми, современными. Я начал листать другие страницы. Вот я в первом классе — и Антон стоит за моей спиной, глядя в объектив. Вот мы с семьёй в зоопарке — его лицо в толпе. С каждым разом он был всё ближе. На последнем фото, сделанном в день моего десятилетия, он сидел за столом рядом со мной. Его рука лежала на моём плече, а пальцы другой руки были сжаты в кулак. Я присмотрелся и увидел, что он держит маленькую куклу, удивительно похожую на меня в детстве.

 

Вдруг я услышал тихий скрип на лестнице. Я сидел один в доме. Скрип повторился, ближе. И тогда я осознал — Антон никогда не был воображаемым. Он просто ждал, пока я вырасту. И сейчас, глядя на пустой дверной проём, я понимаю, что он пришёл забрать то, что считал своим. Меня.