В тот вечер, когда Фальш впервые шепнул мое имя через вентиляционную решетку, в углу подвала появилась влажная тень. Она не имела формы, просто была плотнее мрака. Контур Аномалии. Специалисты из санстанции, которых я вызывал, когда по стенам поползли черные жилки, только качали головами. "Плесень необычная, но плесень", — сказали они, выписали хлорку и ушли. Они не слышали, как она поет. Тонкий, едва уловимый звон, от которого во рту появляется привкус меди.

Грибок-перекожник — так я сам назвал это явление. Он не просто растет на стенах. Он ищет тепло. Сначала это были лишь холодные пятна на обоях, похожие на очертания спящих людей. Потом они стали глубже, стали впадинами. А вчера я проснулся и увидел на тыльной стороне ладони бледный, едва заметный узор, повторяющий узор на стене у изголовья. Кожа в том месте была холодной и мертвой, как у гриба. Я скреб ее ножом, но под ней не было крови, лишь влажная, волокнистая ткань, пахнущая погребом.

Фальш говорит, что это единственный способ стать целым. Что Аномалия ищет свою недостающую часть, свой контур, и находит его в жильцах. "Ты станешь вечным, — шепчет он из-под двери. — Ты станешь домом".

Сейчас я сижу в гостиной. Хлорка не помогла. Черные жилки уже на потолке, они сходятся в причудливый лабиринт, в сердцевине которого — лицо без глаз. Мое отражение в окне моргает с задержкой. В висках стучит тот самый леденящий звон. Фальш стоит за спиной, я чувствую его безликую улыбку. Он говорит, что пора спускаться. Что в подвале уже почти все готово. Что грибок вырос и ему нужна новая кожа. Чтобы продолжить поиск. Чтобы найти тебя.

Не прислушивайся к шепоту в тишине. Не всматривайся в узоры на сырых стенах. Потому что если ты узнаешь в них очертания своего лица — он уже здесь. И твой контур уже почти совпал с контуром Аномалии.